Новый мир искусства: «НОМИ»

«Вторичная переработка» на слух отсылает к проекту «Русское бедное», по финансовым причинам не доехавшего из Перми в Петербург в декабре 2008-го. Вы предлагаете сокращенную, чисто питерскую версию?

А почему, собственно, «Ресайклинг» отсылает к «Русскому Бедному»? Другая концепция, другое послание.

Насколько я понимаю стратегию Марата Гельмана, он всегда оспаривает текущее расхожее мнение. В последние годы мир устал от русских мультимиллионеров, которые зажигают в Куршевеле и скупают футбольные команды. Русские стали восприниматься примерно как арабские шейхи. Выставка Гельмана о том, что в России не только нефть, но и интеллект. Комплекс жемчужины в навозной куче.

А «Ресайклинг» — в общем-то, про историю. Про наш коллективный бэкграунд. Про то, что строительным материалом для нашего поколения художников остается советское-постсоветское безобразие. И с этим, хочешь-не хочешь, придется что-то сделать. Это все мое родное, это все хуе-мое...Такая вот экология культуры.

Но — да, обе эти выставки антигламурные. Нет голых девушек и черных бумеров. Этого нехитрого сходства оказалось достаточно для постоянных журналистских вопросов.

Но почему имена художников повторяются и даже некоторые работы похожи на сделанные для Перми?

В нашей выставке 10 инсталляций разных авторов. Из 10 авторов один — Владимир Козин — был у Гельмана. Но те, кто следит за питерской арт-сценой, помнит, что «Резинки» Козина мы показали как персональную выставку в Frants Gallery Space в августе. «Русское Бедное» было в сентябре. Остальные 9 авторов другие. Не говоря уж о том, что в нашем эрмитажном проекте еще будет показана слайд-программа «Время и Место», где 18 авторов и более 400 фотографий.

Вы уверены в непреходящей ценности советского (псевдогламурного) и постсовкового (гламурного и антигламурного) опыта?

Исторический опыт не выбирают.

Может мы только этим и интересны?

Когда говоришь «интересны», подразумевается вопрос — «кому»? Главное, чтоб мы сами себе были интересны. Иначе никого собой не заинтересуешь. В России до сих пор сами себя стесняются и пытаются понравиться кому-то там, далеко. Наш исторический опыт ничуть не менее важен, чем любой другой. Как сырье для искусства он не хуже любого другого.

Сможем ли мы оторваться от этого опыта или опытов? Или появится третичная, четвертичная переработка и т.д.?

Переработок будет столько, сколько нужно. Оторваться — неправильное слово. Опыт — он как листы капусты, наслаивается. Поздний советский уйдет в глубину, как ушел сталинский, революционный, имперский... Оторваться от опыта нельзя. Его можно использовать.

Если сможем, то когда?

Когда будем полагаться не на нефть, а на интеллект.

Чем они будут замещены?

Новым опытом.

Дмитрий Новик, НоМИ