ичего личного, или не в коня корм
«Что может быть хуже подлости? — спросил кто-то.
— Кощунство, — ответил Голицын».
Дмитрий Мережковский. «Александр I»
В марте этого года популярный немецкий журнал «Focus» вышел под обложкой, из угла в угол, по диагонали, перечеркнутой ремнем безопасности. Черным по желтому фону на ней (цвета национального флага Германии) была обозна¬чена «защищенная» им тема номера: «Работа — в опасности». Читали «Focus» в самолете, летящем из солнечного Фуншала в мрачноватый Кельн, практически все.
Тексты этого выпуска немецкого издания были напрочь лишены того, что в изобилии мы вскоре обнаружим в каждом социально-политическом журнале России, на любой интернет-странице всякого российского информационно¬го портала: в них не было ни истерики по поводу мрачных камланий экономистов, ни государственных угроз в адрес мифических врагов, ни патетики, ни страха, ни пустых обещаний, ни бессилия. Только правда и тревога за гра¬ждан страны, которым вот-вот придется совсем не сладко и которые — страна верила в это! — все преодолеют.
Когда я вернулась домой, у меня арестовали сына, а спустя неделю предупредительным письмом из якобы солидной организации с московской пропиской, нескромно выставившей в шапке «карательного» уведомления «покрови¬тельство президента», редакцию НоМИ известили о том, что художественный журнал, который многие годы, без рекламы и чьей-либо поддержки, выходил в небогатом Петербурге, невзирая ни на один кризис и чихи сменяющихся президентов... Журнал, который даже в трудные годы лишь раздавал и раздавал от щедрот своих тем, у кого в том была нужда в нашем арт-сообществе, и издатель которого два года назад был удостоен Государственной премии «Инновация» за меценатство... Что журнал наш, НоМИ, «задолжал» московской организации деньжат, и что вот, мол, пришла пора делиться…
Вот уж точно — хуже подлости только кощунство. И только ложью и страхом веяло от этого послания. Ложью и страхом людей, позорящих Россию, но находящихся в тесном «контакте» с тем государством, которому тоже интересны только деньги, деньги и еще раз деньги.
И как же мне стало стыдно, что я живу в этой стране…
Журнал НоМИ никогда не жил легко. Мы выпустили первый номер нашего издания в январе 1998 года, подгадав под 100-летний юбилей петербургского «Мира искусства», но в принципе лишь условно привязались к этой дате. Пообещав в подписных агентствах заявленную периодичность (6 номе¬ров в год) и объем (64 страницы), мы все последующие годы выходили по строгому графику, ни разу его не нарушив, и практически в удвоенном формате. Мы старались сделать больше, чем обещали, и, надо сказать, нам это удавалось.
Мы тогда еще не знали ни о надвигающемся кризисе осени 1998 года, ни о том, как непросто будет выдерживать нашей скромной редакции темп выпуска журнала все эти годы, ни о том, какие встречи — чудесные и разные — ждут нас впереди. Не знали мы и того, что будем выпускать журнал куда значимей, чем задумывали, что из года в год мы будем дружны с Эрмитажем, что о нас будут писать «Фигаро» и «Франкфуртер альгемайне», снимать фильмы иностранные телекомпании.
А тогда, в 1998-м, мы просто встретили человека, для которого было важно, чтобы в Петербурге, столь им любимом, начал выходить независимый художественный журнал, который приобретет свою неповторимую судьбу, неразрывно связанную с этим прекрасным городом.
И какая же счастливая судьба сложилась у НоМИ! Мы построили отличный выставочный зал на любимой Петроградской стороне, превратив выданную нам в аренду помойку в пространство, чистоте и аскетичности которого радостно удивлялись даже взыскательные иностранцы.
Мы показали городу столько всего за эти годы, что простое поименование сотни выставок, встреч и проведенных нами здесь художественных посиделок все-таки мало что скажет о том, как это было здорово.
Мы дружили со всем художественным миром, невзирая на границы и политический антагонизм. В нас кидали кетчупом на литовской выставке, а мы вместе с немцами показывали городу, как живут в нем брошенные дети…
Мы работали не благодаря, а вопреки. Нам хотелось сделать так много, а нашего упрямого издателя все еще грела мысль, что журнал да и мы все будем жить вечно (так писали о себе Наталья Гончарова и Михаил Ларионов...)
Но лично мне все это нынче кажется бесполезным и никчемным. Не в коня корм! Этому государству не нужно ничего из того, на что тратят время, здоровье, силы и жизнь порядочные увлеченные люди. Эти дядьки из телевизора не могут решить ни одной проблемы, и их и впрямь интересуют только деньги, за которые они, похоже, надеются на самом дешевом рынке приобрести себе бессмертие.
И государство это недостойно усилий тех, кем мы гордимся и кому все эти годы давали работу и оказывали поддержку. Наши сильные и прекрасные люди, которые уже убедились в своем мастерстве и таланте, и совсем молодые авторы и художники, которым еще только предстоит узнать, чего они стоят, возможно, еще и не предполагают, как наша Родина нас любит.
…Мой 32-летний сын, помещенный в «Матросскую тишину», больше месяца был лишен общения с адвокатами — к нему их просто не пускали. В письмах из Москвы по поводу нарушения нами авторского права московские чиновники «защищают» художника от публикаций в художественном журнале. Россия сошла с ума.
Так, может, как сказал Виктор Астафьев, и х… с ней?