искусство на экспорт: китайская сборка
Александр Котломанов
Китай — на подъеме. Кульминация его стремительного взлета, прошлогодняя Олимпиада в Пекине, по своему пропагандистскому эффекту, кажется, превзошла и Берлинскую, и Московскую. Говорят, что XXI век станет «желтым» — веком Китая. Лично я в это не верю и предполагаю, что через пару десятилетий наш восточный сосед вновь изолирует себя от остального мира, повторив в очередной раз монастырскую фазу своей истории. Китайская цивилизация отличается удивительным хронологическим ритмом: в ее истории с интервалами в несколько столетий происходят похожие друг на друга события — экстравертные состояния сменяются интровертными, культурные революции теснят традиционализм, а на смену правящим династиям приходят крестьянские императоры (Мао был одним из них)... Эта страна всегда удивляла, но и пугала тоже. Что с ней будет уже завтра — для всех загадка.
Современное китайское искусство появилось внезапно, из ничего, одновременно с модой на новое восточноазиатское кино. Был ли этот художественный феномен ожидаем? Возможно, но возникает вопрос — так ли он бесспорен и не окажется ли «бумажным тигром», хитроумным фантомом, вводящим в заблуждение недалеких европейцев и американцев?
Когда я учился в Академии художеств, где-то в конце 90-х на выставке академических дипломов мне встретилась работа одного китайского студента — «Колхозный праздник в Тибете». Самое замечательное, что в ней было и что я помню до сих пор, это удивительный ничем не потревоженный анахронизм. Картина была написана даже не в манере Андрея Мыльникова или Евсея Моисеенко (как большинство живописных дипломов в академии) — нет, по стилю она скорее напоминала жизнерадостную советскую живопись 50-х, которая обычно украшала дома культуры или санатории. По залитой солнцем равнине гарцевали прекрасные всадники — китайские народные животноводы. Красные флаги, горны... Весельем и счастьем светились их раскосые лица, и такое было ощущение, что автор лучезарного полотна прилетел в СПб на машине времени. Искренний, без тени фальши, реализм этой работы говорил нам об абсолютно иной действительности, священных местах, где до сих пор есть колхозы-передовики, пионеры и светлые коммунистические праздники. Понятно, что искусство тоталитарной страны не может быть иным, хотя…
Другая сторона китайского «экономического чуда» — полное отсутствие политических свобод, и многие западные политологи считают, что такое положение вещей таит немалую опасность для самого Китая, — мол рано или поздно жители народной республики захотят, вместе с капитализмом, прихода и западных ценностей, и не только экономических, но и социальных. Тогда-то и произойдет раскол внутри страны, чреватый гражданской войной.
В Китае уже давно носят европейскую одежду, слушают западную музыку, пользуются сверхсовременной техникой, тем более что все это и так производится на китайских заводах и фабриках. Несмотря на коммунистический режим, страна чая и шелка стала частью глобального мира, что не может не сказываться на ее культуре. «Колхозные праздники» в этой стране, возможно, исчезнут не скоро, но глобализм породил другое китайское искусство — часть международного contemporary. Для сегодняшнего арт-мира вовсе не свойственно разделение на национальные школы, как было еще столетие назад, и потому удивительно: как удается китайцам сохранять свое лицо и при этом быть сверхактуальными? Впрочем, особенность этого факта во многом обусловлена западными требованиями — тем, что хотят видеть и получить в Европе или Америке от китайского художника.