Легенды арт-осени
Освальд Шпенглер присвоил западной культуре черты, свойственные любому живому организму: зарождение (мифологическое), расцвет (метафизико-религиозный) и зрелость или цивилизация, от которой недалеко до упадка или «заката». «Закат» культуры — приближение к смерти. Тем не менее яркие дефиниции Шпенглера кажутся приблизительными, если учесть, что все «большие» европейские стили переживали свои периоды мощного расцвета, а затем — периоды не менее восхитительного, но порой мучительного упадка и угасания.
Культуртрегерская функция искусства Древнего Рима была блестяще осуществлена — в каждой колонии знали, как строить виадуки и делать бюсты из мрамора. Но именно окультуренные выходцы из колоний приблизили упадок Рима. Варвары всего лишь воплотили интенцию разрушения, уже зревшую внутри культуры. Понятие «стиля» появилось значительно позже, да и Шпенглер рассматривает античность отдельно от западной культуры. Но схема римского угасания слишком напоминает позднейшие явления. Менее болезненным, чем переход от Рима к средневековью, стал переход от романики к готике — новые конструкции сменили тяжелые романские стены, храмы устремились ввысь, освободилось место для витражей, и очень кстати вспомнили учение Дионисия Ареопагита о божественном свете, который и залил помещения соборов сквозь вышеупомянутые цветные стекла.
Переход от средневековья к Возрождению был более трудным, но радостным. Идеологам Возрождения — гуманистам удалось виртуозно скрестить веру в человека с верой в бога: двусмысленная фраза «человек создан по образу и подобию Божию» снимала это противоречие. Искусство использовало как античную мифологию с ее неприкрытой чувственностью и метаморфозами, отдающими зоофилией, так и библейскую иконографию: св. себастьяны, магдалины и юдифи могли быть не менее телесно прекрасны, чем венеры, леды или ио. Поставленный в центр мироздания человек присвоил себе функции творца, и Высокое Возрождение произвело сразу несколько гениев, не превзойденных в своем совершенстве. Больше всего повезло Рафаэлю: он умер молодым и не разочаровался в убеждении, что живет в лучшем из миров, где идеальное совершенство может стать повседневностью.